lubov_zlaya

Дмитрий, брат, коллега. Ты верующий человек. Твоя супруга набожная женщина чуть больше, чем ты. Вы верите в бога Иисуса Христа. Я тоже верю в него, хоть и не хожу в офесы РПЦ. Зато я с детства хожу на голосования. Я бы назвал это выборами, но я не имбецил. Помню всей семьёй - папка, маманя, сеструха стршая и я - совсем еще пацан, вставали пораньше утром. А ты помнишь какое это блаженное ощущение - проснуться в выходной день. На улице лёгкий морозец, лучик солнца ползет по крашеному масляной краской полу, на кухне гремит посудой мамка - чтото готовит, батя курит на балконе Астру, пуская дымок мимо твоего окна. Ты встаешь, шлепашь на кухню, пытаешься слопать блинчик с красной икрой крыжовниковым вареньем, мать не разрешает и посылает к рукомойнику сморкаться и чистить зубы. Потом всей семьей пьёшь морковный кофе, собираешься. Мамка достает красный платок, отец надевает костюм, в котором ходил на свадьбу, сеструхе напяливают смешную вязаную шапку с пампонами, тебе - кожаную шапку деда лётчика. Всей семьей мы идем в сельскую школу. Встречаем соседей по бараку, родственников - все с детьми, которые вприпрыжку. Приходим в школу. Стоят длинные столы с красными скатертями. За ними сидят улыбающиеся тётеньки в гепюровых кофточках. Все здороваются, поздравляют с праздником. И все отковенны, расслаблены, нет никакой напряженности во взглядах от осознания лживости действа. Я подхожу к столу, беру из одной кучки синенькие бумажки, из другой красненькие, потом беленькие.Тетеньки улыбаются и спрашивают "а чей это такой мальчик? как его зовут". Я отвечаю изподлобья "мамин с папой, а зовут дядя Отт". А сам пухленько ручкой в стопку бумаг. Беру по-многу. Мне предстоит самое интересное. Захожу в обтянутую кумачем кабинку и кидаю бумажки в щелку деревянной тумбы с гербом СССР. Папа с мамой ничего не кидают - они доверяют мне и сеструхе. Она тоже отправляет пачку пахнущей свежей краской бумаги в темноту избирательной урны. Потом мы идём покупать пирожек и сок. Я беру сахарное кольцо и стакан томатного сока из высокой стеклянной колбы. Насыпаю ложкой красной соли из станкана рядом и сидя на подоконнике, медлено пью, крутя башкой во все стороны. Батя стоит с другими дядьками и пьет пиво. Мать - с тётками о чем-то смеётся. Сеструха нашла где-то книжку и читает. Мне 6 лет и я мало, что запомнил на 30 лет вперед. Но этот день я буду помнить всегда. А еще буду помнить, как спросил у отца. "а кого выбирут? я же поступил не честно - надо было одну бумажку кинуть, а я много". Батя улыбается, говорит "у нас, сынок советская власть, значит власть пренадлежит народу и кто бы ни пришел в совет народных депутатов, он будет голосовать от имени народа так, как скажет ему наша коммунистическая партия. А наша коммунистическая партия - она всегда за народ". Примерно так. Этот ответ не дословно, но я тоже запомнил на всю жизнь.
Тогда я верил папе. Он не мог меня обмануть, он был честный человек, может даже и верующий. Хотя никогда не крестился и не позировал со свечкой в руках. Как ты, Дима.
Знаешь, Дима, попасть в рай может и коммунист. Если он честный. И ему не надо молится каждый день и строить церкви РПЦ.
Я никогда не поведу своего сына на голосование, которое некоторые называют выборами. Это не выборы. Выбора нет. Как небыло его и в тот день. Только есть 2 большие разницы. В тот день никто никого не обманывал, и это был праздник. Никто не делал вид, все понимали. Это как такая весёлая игра. Опустить цветные бумажки. А сейчас - это как дискотека в дурдоме. Психи танцуют, идиотско смемются, выкидывают отвратные коленца, а санитары смотрят со стороны и ловят подлые лулзы. Я нехочу. И ты - как главный санитар. Ты знаешь, что происходит, но не вырубишь музыку, не вклюшишь свет, потомучто ты с ними. Не с богом, а с гадкими мужиками в грязных халатах.
Это не правильно, Дима. Какими бы благими целями ты не объяснял эти безумные танцы. Блаженны нищие духом, но не нищие совестью.
Бог с тобой.